Точнее, конечно, не легендарным, ибо тот человек не имел ничего общего с реальностью, ему приписывали чудеса, коих он никогда не совершал, — а он даже не мог их опровергнуть. Точнее, мог бы, но не желал. Так что Камбер Кайрил Мак-Рори мертв, и должен таковым оставаться.
Камбер обреченно оглядел святилище, что его приверженцы возвели во славу человека, которого сами же и создали, пытаясь заставить себя принять сердце то, что разум его был вынужден осознать еще несколько месяцев назад. По всему Гвиннеду только и разговоров было, что о Святом Камбере. Впервые за все время со дня канонизации часовня оказалась пуста, и то лишь потому, что на дворе валил снег, а час был еще очень ранний. Что же их так влекло сюда?
Ищущим взором окинул он свое изображение — в полный рост, вырезанное из светло-серого мрамора, такое каким увидел его в ту ночь Гвейр, — плащ, капюшон на плечах, седовласая голова приподнята, раскрашенное лицо обращено к королевской диадеме, которую он держит в руках. Это была точная копия короны из переплетенных листьев и крестов, которую однажды ночью (как давно это было!) Камбер опустил на голову Синхила.
Sanctus Camberus, Defensor Hominum, Regis Creator — было начертано на алтаре. Святой Камбер, Защитник человечества, Творец королей. С каждой стороны от алтаря в небольших углублениях в песке стояли бронзовые подсвечники. Десятки горящих свечей наполняли часовню золотистым сиянием. Изнутри стены были заново облицованы белым камнем, старые деревянные ширмы были заменены резными гипсовыми, на полу был выложен плиткой бело-серый крест, который, поговаривали, должен стать символом Слуг святого Камбера. Ходили слухи, что камберовский храм в аббатстве Слуг в Долане был обставлен с большей роскошью, однако сам Камбер пока не набрался мужества съездить туда.
Ладно, Господь с ними, с его сомнениями, нужно понять, что все это означает для мира, а не для него лично. В качестве объединяющей силы в Гвиннеде культ нового святого играл огромную роль и приносил добрые плоды, привлекая равно людей и Дерини, о чем сам Камбер всегда мог только мечтать. В те дни, когда он пытался предотвратить собственную канонизацию, он не мог и представить, что святого станут прославлять не только как Защитника Человечества, но и как покровителя магии Дерини, поборником разумного использования этого могущества именно этого, собственно, всегда и требовали от Дерини люди: чтобы их не унижали более одаренные собратья. Так, никому ведь и в голову не приходило восставать против Целителей!..
Однако все это не объясняло участившиеся чудеса, приписываемые Камберу. Вмешательства святого были более чем очевидны; исцеления, снятие порчи, чудные спасения и исполнение всяческих просьб. Только Камбер не имел к этому ни малейшего отношения. Неужели сама вера творила чудеса, несмотря на то, что тот, к кому обращались за помощью, в действительности не существовал?
Или вера многих людей вызвала святого Камбера к жизни? Вероятно, культ поклонения Камберу лежит за пределами понимания Дерини, где-то в царстве Божьем? Разве не может всемогущий Господь действовать через Камбера, если такова Его воля? Разве одно имя хуже другого? Должен существовать какой-то план, объясняющий случившееся, иначе Камбер никогда не добился бы успеха в своем предприятии.
Но что если он ошибается? Возможно, Бог только играл с ним, вознося лишь затем, чтобы потом низвергнуть…
Камбер вздрогнул, закрыл лицо руками и в который раз спросил себя, а не зашел ли он слишком далеко. Услышав шорох, он понял, что не один, хотя до этого не слышал шагов, Он только собрался взглянуть, кто его потревожил, ибо за прочной защитой не удавалось различить сознание другого, — как послышался тихий голос.
— Святой Камбер, да?
Камбер дернулся, и лишь затем осознал, что перед ним Синхил, и в словах его не было обвинения. Оглянувшись, Камбер увидел короля. Тот стоял в дверях, скрестив руки; на плечах, темном плаще и на волосах поблескивал снег. Камбер хотел было подняться, но Синхил покачал головой и сам опустился на колени рядом. Король подышал на руки, чтобы отогреть их, и оглядел часовню с ироничной улыбкой.
— Вы удивляете меня, Элистер. Кажется, я и впрямь застал вас врасплох. Вы ведь не слышали, как я вошел, правда?
— Вы научились пользоваться защитами, — улыбнувшись, ответил Камбер — Прошу простить меня. Я слишком увлекся.
— Мне тоже так показалось.
Синхил взглянул на возвышавшуюся перед ним статую, задумчиво приподнял бровь и снова обернулся к Камберу. Выражение его лица стало серьезнее за эти несколько секунд, серые глаза потемнели. Камбер решительно не мог понять, что привело короля сюда в поздний час и в такую метель. Ему казалось, что он отыскал ответ.
— Скажите, вы тоже все еще не верите в него? — шепотом поинтересовался Синхил.
Задумавшись, Камбер отвел взгляд, еще больше утвердившись в своих подозрениях и с болью осознавая, что в этом не может довериться королю.
— Разве это имеет значение? — вопросом на вопрос ответил он, — Культ существует. Никто не сможет отрицать положительных результатов, которые удалось достичь его последователям в Гвиннеде. Возможно, это и есть истинный критерий святости.
Синхил задумался на несколько секунд, потом медленно кивнул.
— Вероятно, вы правы, И все же есть кое-что еще. Временами я… я почти чувствую его присутствие, будто он хочет от меня чего-то еще, только вот не знаю чего. — В смущении он опустил глаза. — Глупо, не правда ли?
— Вовсе нет, — ответил Камбер, позабавленный тем, что Синхил, сам того не осознавая, говорил правду, — Но что подсказывает ваше сердце? Забудем на время о здравом смысле.
Синхил едва слышно вздохнул и пожал плечами.
— Не знаю. Я даже пытался спрашивать его. В ту ночь, когда он… спас вас, я… пришел сюда, в собор, и попытался молиться у его гроба. Я гневил небеса. Требовал, чтобы он ответил, что делает и чего хочет от меня. Но он молчал, молчит до сих пор.
— А если бы он ответил, как, по-вашему, как бы вы узнали об этом? — мягко спросил Камбер. В ожидании он затаил дыхание, ибо ответ Синхила мог дать ключи к королевской душе.
Откинувшись назад, Синхил сел на пятки и вопросительно взглянул на статую святого. Его молчание длилось так долго, что Камберу показалось, что король решил не отвечать. Однако Синхил покачал головой и посмотрел на Камбера.
— Не уверен, что смогу сказать точно. В наивности моей веры в те времена, когда я был скромным священником-монахом, проводившим дни в молитве, я бы ожидал… даже не знаю… какого-нибудь видения или сна, как, например, случилось с Гвейром. Я пытался вызвать нечто подобное (поверьте мне, Элистер, действительно пытался), но ничего не случилось. Кроме того, учитывая происшедшее за последние два года, не думаю, чтобы этого было достаточно. Собственно, я даже не знаю, чего было бы достаточно.
— Что ж, может быть, это слишком упрощено, — произнес Камбер, — Полагаю, чем более искушенными наблюдателями мы становимся, тем большего мы требуем. Нам нужны все более веские доказательства, тогда как единственное, что необходимо — это вернуть детское умение удивляться, способность видеть чудо в каждом мгновении жизни, верить в то, что подсказывают наши чувства, видеть Бога в делах Его.
— И в Его святых? — цинично осведомился Синхил.
— Возможно. Возможно, большинству из нас этого вполне достаточно. Просто с годами мы растем и меняемся, и Он меняет способ общения с нами. Вероятно, вы могли бы прекрасно обойтись и без какого-то святого Камбера. Но у вас есть работа, с которой вы научились превосходно справляться, помогает вам святой или нет. Совесть подскажет вам, выполняете ли вы Его волю. Возможно, это и есть еще один способ общения с Богом.
— Значит, моя совесть — это Бог? — Синхил ухмыльнулся, — Это богохульство, епископ, богохульство!
— Вам прекрасно известно, что я не это имел в виду, — засмеялся Камбер, поднимаясь на ноги, — Но пойдемте отсюда. Сейчас слишком поздно и холодно, чтобы продолжать философствовать. Если хотите, поговорим завтра после завтрака, но я уже устал от разговоров о нашем друге Камбере.
Он указал на статую. Синхил тоже поднялся, и они вместе пошли к выходу; у дверей Синхил остановился, чтобы оглянуться на прощание.
— Знаете, — сказал король, когда они вышли и направились к северному входу, где ожидал стражник с лошадью, — кажется, сегодня ночью я наконец кое-что понял.
— В самом деле?
— Да. Думаю, я понял, что могу примириться с его существованием. Понимаете, я не забыл и не простил ему того, что он со мной сделал. Если когда-нибудь это случится, то будьте уверены, не скоро. Однако я могу принять его таким, каким он стал. Тот святой в часовне не похож на человека, которого я боялся и уважал.
Камбер улыбнулся, придерживая дверь, чтобы король мог пройти. Метель ударила им в лицо.
